Понравилась сегодняшняя новость: http://www.ami-tass.ru/article/33915.htm
«МОСКВА, 26 марта /АМИ-ТАСС/ Комитет Совета Федерации по социальной политике единогласно одобрил сегодня инициативу об учреждении нового государственного праздника «Всероссийского дня супружеской любви и семейного счастья», который предложено отмечать 8 июля в День покровителей святых князей Петра и Февронии. Оргкомитет по организации празднования возглавила председатель Комитета Совета Федерации по социальной политике Валентина Петренко.
Как сообщили в пресс-службе верхней палаты парламента, коммюнике об учреждении нового государственного праздника в честь благоверных князя Петра и княгини Февронии было подписано инициаторами 18 января этого года в Муроме. В их числе – представители Совета Федерации, администрации Владимирской области, Счетной палаты РФ, взявшей шефство над Муромским Спасо-Преображенским монастырем.
Впервые новый праздник широко отметят в Муроме уже в этом году.
Святые Петр и Феврония княжили в Муроме. Но Феврония была крестьянкой и бояре были против их брака, не хотели видеть своим князем человека, женившегося на простой крестьянке. Петр и Феврония предпочли семейную жизнь княжению на Муромском престоле. Жили они долго и счастливо, и умерли в один день, и в один час в 1228 году. И хотя их похоронили порознь, тела их чудесным образом оказались в одной могиле. Их союз - образец супружеской верности и идеал семьи, основанной на личном благочестии обоих супругов и их любви. Они почитались на Руси как покровители супружеской жизни.
«Это должен быть праздник супружеской любви и семейного счастья, основанный на национальных культурных традициях. Этим праздником мы должны воспользоваться, чтобы дать нашей молодежи пример нравственности, чистоты и душевного тепла в семье. Чтобы показать, какой должна быть семья, отношения в ней, и какая ответственность лежит на мужчине и на женщине, создающими семью», - отметила Петренко.
И организовать праздник надо максимально широко, открыто, подчеркнула сенатор, чтобы о нем узнали во всех российских регионах. Кстати, в Муроме День святых князей Петра и Февронии отмечают уже не первый год, и там влюбленные люди вручают друг другу «февроньки», а не «валентинки».
Напомню: http://www.rian.ru/society/20080214/9916
«Ни Православная, ни Католическая церкви не отмечают, по их общему мнению, «пошлый языческий» праздник «всех влюбленных», в который западное народное предание превратило 14 февраля по Григорианскому календарю - день памяти христианского святого третьего века Валентина.
«Сейчас можно отметить с положительной стороны, что празднование «Дня влюбленных» («Дня святого Валентина») в России уже не так ярко и масштабно», - сказал РИА Новости глава секретариата по взаимоотношениям Церкви и общества Московского патриархата священник Георгий Рябых.
Он объяснил наметившуюся тенденцию тем, что люди, наконец, увидели, что распространенная трактовка и коммерциализация этого праздника «просто опошляет высокую идею любви», «выхолащивает ее возвышенную суть» и превращает любовь в «еще один продукт для рыночной торговли».
«По его словам, в православной традиции особыми праздниками любви и семейного счастья считаются дни памяти святых, отличавшихся в земной жизни супружеской верностью и взаимопониманием, например, Петра и Февронии Муромских или Царственных Страстотерпцев».
Настоящий протест против пошлости и коммерциализации мира возможен лишь в Христианстве.
Там звучат слова о том, что надо бы помнить всем:
Природа мудра!
И всевышнего глаз
Видит каждий наш шаг
На тернистой дороге.
Наступает момент,
Когда каждый из нас
У последней черты
Вспоминает о Боге!
И вера в недолговечность власти сил зла и вечность Руси (это о ней же говорилось в посте о Бутовском полигоне):
А затон все хранит
В глубине ордена,
И вросли в берега
Золотые погогны.
На года, на века,
На все времена
Непорушенной памятью
Тихого Дона.
Сайт музея памяти Игоря: http://tal-sky.ru
Его песни можно скачать тут: http://www.mp3real.ru/mp3/talkov_igor
О его судьбе есть хорошая статья, опубликованная в журнале «Наш Взгляд» около года назад: http://www.nvzglyad.org/arhiv_nomerov/no
Тогда, осенью 91-го, пуля, выпущенная из «нагана» (символично – типичное оружие большевистских палачей), оборвала тогда жизнь человека, проявившего себя всего за несколько лет, когда ему удалось прорваться на сцену, ярчайшим и талантливейшим певцом русского национального сопротивления, воспевшего уничтоженную, казалось бы, большевиками Великую Россию, «золотые купола» которой «кому-то черный глаз слепили», прямо говоривший о начатой «слугами Сатаны» и никогда не прекращавшейся войне против России…
Вспомним, как это было… 1989 год, разгар «перестройки», народ, забывший уже свою историю и национальные святыни как «ненужный хлам», после работы приникал к светящимся экранам телевизоров и внимал голосам будущих «демократов», выступавших пока еще с лозунгами «истинного ленинизма», но уже с теми разрушительными идеями, которые будут реализованы в наше время.
«Шел очередной выпуск передачи «До и после полуночи». Неожиданно на экране возник незнакомый певец – за его спиной рушились церкви, горела земля, а он задумчиво и скорбно ронял слова, которые в тот момент еще казались немыслимыми в официальном эфире:
Листая старую тетрадь
Расстрелянного генерала,
Я тщетно силился понять,
Как ты смогла себя отдать
На растерзание вандалам!
Это был эффект «разорвавшейся бомбы» (Советская культура. 11.08.1990).
«Людей «Россия» потрясла; сразу же после передачи на телевидение стали звонить зрители, некоторые просто рыдали в трубку. После исполнения этой песни Игорь приобрел колоссальный успех, его начали разрывать на гастроли. Люди поняли, что наконец-то появился русский певец, которому дорого все то, что называется Родиной» (И. Тальков: «Я воскресну и спою». М., 1998).
Игорь Владимирович Тальков родился 4 ноября 1956 г. в деревне Грецовка Щекинского района Тульской области (в 200 км от Москвы). Здесь отбывала ссылку семья его родителей. «Для этой семьи сталинский режим не был абстракцией. Мать Талькова, Ольга Юльевна, из поволжских немцев. Почему и очутилась в восемнадцать лет в Сибири. Ее первый муж, сибиряк, оказался «сыном кулака», «врагом народа» и застрелился, дабы не сдаваться ОГПУ. Она же пошла по этапу. Десять лет, как водится. Отец, Владимир Максимович, – коренной москвич, потомок русского офицера, по образованию педагог. Работал в подмосковной колонии для беспризорных, был убежденным коммунистом. Не мог принять жестокость, «казенные» методы работы с детьми, и вот, соответственно, все та же 58-я статья. И опять-таки «десятка». Не успев освободиться, без прописки приехал в Москву и тут же получил еще два года.
Там, в Сибири, в местечке Орлово-Розово они и познакомились, и там, в лагере, родился старший брат Игоря – Владимир» (Советская культура. 11.08.1990).
Игорь рос в разгар брежневского «застоя». Со всеми его совковыми «прелестями». «Город Щекино Тульской области, завод железобетонных изделий, бараки, гнетущая бедность. Игорь до сих пор помнит неповторимый, волшебный московский запах: родственники, к которым его привозили на праздники, жили в самом центре, на Смоленке… Ольга Юльевна работала машинистом компрессоров, Владимир Максимович – бетонщиком, формовал плиты. Формовал их еще в семьдесят один год, и так и умер, не отдохнув и не успев по-настоящему насладиться отдельной квартирой в пятиэтажке. Горькая и, увы, типичная судьба» (Советская культура. 11.08.1990). Это был 1978 год.
О том, в какой нужде жила его семья, Игорь вспоминал позже так: «О том, что картошка – это гарнир, я узнал лишь в восемнадцать лет… Пришёл в ресторан в первый раз, заказал себе картошку и очень удивился, что это гарнир, так как всегда думал, что картошка – это блюдо…».
Любовь Игоря к музыке и песням родилась, наверное, вместе с ним. «С самого раннего возраста он любил слушать и петь песни. Мы всё время с ним что-то пели. Шло время. Мы подрастали, взрослели. Долгое время в семье не было никаких музыкальных инструментов, но мы не унывали и устраивали импровизированные концерты», – вспоминает его брат Владимир Тальков.
Игорь заканчивает в 1971 г. Щекинскую музыкальную школу по классу баяна (одновременно он самостоятельно освоил аккордеон и фортепиано). Уже в старших классах на нем держится вся музыкальная самодеятельность.
Зимой 1972 г., когда проходил популярный в те времена конкурс «Алло, мы ищем таланты», его принимают в популярную группу районного масштаба «Ну, погоди», в 1974 г. – в областной ансамбль «Фанты».
В то же время Игорь (видимо, сказывается наследственность) пробует идти по театральной стезе, и в 1974 г., окончив и общеобразовательную школу № 11, он едет в Москву и сдает экзамены в театральное училище, но «срезается» на литературе – ему попалась классика советской «макулатуры», роман Горького «Мать»…
К этому времени он уже начинает серьезно задумываться о происходящем в стране: «Я всегда был очень жизнерадостным, этаким тамадой, меня приглашали во все компании, чтобы развеселил народ. А тут, когда стал всерьез задумываться над системой, когда добрался до корней и рухнули все мои идеалы, со мной что-то случилось. Я буквально заболел и очень долго пребывал в депрессии. Стал замкнутым, неразговорчивым, полюбил одиночество. На меня постоянно давила какая-то чернота. И так хотелось избавиться от этого жуткого ощущения, что стал пить. Много пил, перепробовал все виды наркотиков. А когда понял, что от этого только хуже, – бросил и начал заниматься спортом, чуть ли не всеми видами сразу – лишь бы разрядиться. Мне было девятнадцать лет. В это время я как раз бросил педагогический институт, потому что понял – это не мое, и попал в армию» (Советская культура. 11.08.1990).
Он проходит службу в стройбате в подмосковном Нахабино. И здесь, как и в родном Щекино, наблюдает гибель, разложение родной страны, идущую повсюду. «Годы армейской службы стали годами окончательного гражданского прозрения. Вернувшись, Тальков начинает серьезно заниматься историей. Достает редкие материалы и документы. По его словам, все точки над «i» для него окончательно расставил «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына: то, что он раньше мог только подозревать, теперь представало в своей страшной обнаженности» (Там же).
Работает в различных музыкальных группах («Апрель», «Калейдоскоп», «Вечное движение», музыкальный театр Маргариты Тереховой) барабанщиком, клавишником, гитаристом, легко осваивая новые незнакомые инструменты. В 1982 г. выступает на Всероссийском конкурсе исполнителей советской песни в Сочи, в 1986 г. приходит аранжировщиком в популярнейшую тогда группу «Электроклуб» и вскоре становится одним из ее солистов.
И сам пишет песни. Первая – «Мне немного жаль» – написана еще в 1973 г. После армии, начиная с 1976 г., песни Талькова приобретают характерную направленность, приводившую в ужас администрацию клубов, где он выступает…
В его песнях звучал накал неподдельной любви к Родине, толкавшей подобных ему на борьбу, тяготы которой он знал не понаслышке и не скрывал.
В песне «Метафорфоза» (1989 г.) Игорь так вспоминал о себе и своих единомышленниках:
Мы зубами вгрызались в цепи,
Мы ногтями впивались в лед,
Прорывали стальные сети
И взлетали, нас били влет.
Троп проторенных не искали,
Не ходили на компромисс,
Мало ели и плохо спали,
За фортуною не гнались…
И еще жестче – в песне «Люди с забинтованными головами» (1980 г.):
Мои друзья билеты заказали,
Билеты заказали на тот свет,
И доживают с забинтованными лбами,
В расцвете лет, в расцвете лет…
После того, как Игорь спел в 1989 г. на всю страну песню «Россия», его брат сказал ему:
«– Игорь, я совершенно уверен, что «России» тебе не простят. Твоя песня совершенно не похожа на все песни о России, которые пелись до сих пор, песни, пропитанные ложным духом советского патриотизма. Это песня истинно русского человека, у которого действительно душа болит за Родину, за поруганную честь России. Всего три куплета, а в них все: великое прошлое нашей Родины и ее жалкое настоящее, и боль, и сострадание. Добавить больше нечего. Этой песней ты подписал себе смертный приговор.
Он подумал и ответил:
– Отступать дальше некуда, а свернуть с пути – значит предать свое дело» (И. Тальков: «Я воскресну и спою». М., 1998).
Сам Игорь говорил: «Мой метод борьбы с несправедливостью и со злом, за правду и добро – мои песни. Мой долг – максимально донести до ума и сердца слушателя то, о чём болит и кричит моя душа». «Если я кому-то и служу, то только Господу Богу, и отчитываюсь за содеянное в этой жизни только перед Всевышним» (Игорь Тальков. Монолог).
«Вообще я очень люблю все русское, очень люблю Россию – не потому, что я шовинист, отнюдь, я уважаю любую нацию. Но настоящая русская честь, чистота меня всегда привлекали» (Советская культура. 11.08.1990). «Георгиевские кресты», «золотые погоны»…
В последние годы жизни в нем словно ожил русский воин. Такой, каким он предстал перед нами в фильме «Князь Серебряный» (1991 г.) по одноименному роману А. К. Толстого – князь, поднимающий на борьбу с идущей на Русь татарской ордой разбойничью ватагу...
Вершиной его творчества должна была стать социально-политическая концертная программа «Суд», которую Тальков вел в мундире царского офицера с георгиевскими крестами…
«Когда в Ленинграде после концерта к нему в гримерную по очереди заходили представители всевозможных неформальных организаций и объединений, заявляя: вот программа, вы обязательно должны с ней познакомиться, вы наш, Тальков отвечал однозначно; «Ребята, я никогда ни в какой партии не состоял и состоять не буду. Я пою то, что чувствую. И если завтра ваша партия будет не права, я стану «долбить» ее точно так же…»» (Советская культура. 11.08.1990).
Он сам стал своеобразным внепартийным знаменем русского сопротивления, к которому пыта¬лись примазаться, чтобы использовать его популярность, различные силы, о чем он сам говорил не раз: «Меня постоянно стараются приписать к той или иной партии. Например, демократы перед моими концертами в Москве ходили по Пушкинской площади с лозунгами: «Все – на концерты Талькова, он ярый антисоветчик, он будет судить КПСС». Но это же не значит, что я с ними вяжусь и состою в их партии. То же самое с обществом «Память». Я выступал на презентации газеты «Память», и тут же все стали свистеть, что я член общества «Память»» (интервью журналу «Курский соловей»).
В последние годы жизни «популярность Игоря стала резко возрастать. Его концерты шли в переполненных залах и часто переходили в митинги. Он постепенно становился лидером, за которым могла пойти молодежь.
Этого уже не могли стерпеть те темные силы, которым творчество Игоря уже давно стояло поперек горла, как и творчество всех наших великих русских поэтов, и Игорь был убит так же подло, как все те, кто осмелился назвать русский народ Великим» (И. Тальков: «Я воскресну и спою». М., 1998).
Сейчас продолжим. Будет еще некоторое количество цитат и ссылок на познавательные статьи (пища для ума и своеобразная подготовка к дальнейшему), дальше представлю вам уже некоторые собственные мысли.
Вот, для обдумывания, статья с сайта «Православие и мир», автор которой Ксения Лученко является обозревателем и (женой главного редактора) официального издания РПЦ газеты «Церковный вестник», и, что для меня интересно, автором обзоров интернет-ресурсов и книги «Православный Интернет» (2006), человеком, ищущим возможность для православной проповеди через интернет.
Читаем и думаем над поставленными вопросами: http://www.pravmir.ru/article_2724.html
Ксения Лученко. На смерть тирана
 |
| Автор: Ксения Лученко |
У моего поколения были фильмы Юрия Кары «Завтра была война» и Никиты Михалкова «Утомленные солнцем». У нас были еще самиздатовские перепечатки Мандельштама – «Мы живем, под собою не чуя страны» - и с первых строчек мурашки по коже. Мы читали вслед за родителями за одну ночь бережно обернутые калькой «дефицитные» издания «Детей Арбата» и «Дома на набережной». И что бы сейчас ни говорили о посредственном художественном качестве этих произведений, но так мы прикасались к истории своей страны, впитывали ощущение эпохи.
Усы, коренастая фигура, грузинский акцент, непременная трубка, набитая табаком «Герцеговина флор», неподвижная рука, военная форма – 5 марта исполнится 55 лет с тех пор, как эти черты перестали принадлежать конкретному человеку и стали создавать образ. Сильная власть, великая победа, индустриализация – набор ассоциаций, вызываемых этим образом. Есть и менее радужные ассоциации – загадочное самоубийство жены, бегство зарубеж дочери, трагические судьбы сыновей. Но все это относится к частной жизни. В остальном же – «спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство» и «вот при Сталине был порядок!»
Как только 90-е годы в массовом сознании были замазаны ровным слоем черной краски, под этим слоем оказались и главные темы перестроечных журналов – репрессии, ГУЛАГ, депортация народов, уничтожение крестьянства, Лубянка, «ежовщина», «10 лет без права переписки»... Теперь показывают телесериалы «Сталин. Live » и «Звезда эпохи», в которых изображается клюквенный, игрушечный Сталин, словно пародирующий свой прототип.
Как только риторика властей стала державной и патриотичной, обслуживающие власть историки и публицисты стали «пиарить» фальсифицированную линию преемства между Российской Империей и Советским Союзом Сталина, а его прямой наследницей выставлять нынешнюю Россию, забывая, что никакой преемственности между православной Империей и богоборческим Советским Союзом быть не может. Все, что сохранилось от «той» России, сохранилось не благодаря, а вопреки новым хозяевам страны. Естественное и прекрасное желание гордиться историей своей страны трансформируется в беспочвенную, болезненную гордость – «плохонькое, зато свое». Сталин «свой» – и этим оправдывают его деяния.
Однако как можно считать сильным правителя, который из страха перед собственным народом физически истребил миллионы людей? Как можно гордиться человеком, при котором за Христа пострадали десятки тысяч мучеников?
Сегодня слово «новомученики» понятно только воцерковленным христианам, да и то не всем. Церковная история XX века – неизвестна современным школьникам и студентам в той же степени, как и их родителям. А ведь без этой истории – без подвига новомучеников, без исповедничества священнослужителей и мирян, без ежедневной жертвенности тайных монахов и священников, без мужества бабушек, прятавших по домам святыни – не было бы ни краха коммунизма, ни церковного возрождения 90-х, ни объединения с Зарубежной Церковью.
Случается, что родители крещаемых расстраиваются, когда священники нарекают детей именами «неизвестных» святых. Бутовский полигон не входит в обязательную карту паломника по московским святым местам. А ведь если бы народное почитание новомучеников пришло в некоторое соответствие с масштабом их подвига, камертон общественной совести стал бы более чувствительным к фальши, и возвеличивание Сталина с духовной и нравственной точки зрения стало бы невозможным. Если бы писатели писали большие романы не только о христианах, спасавших евреев от Холокоста, но и о подвигах православных христиан в страшные для нашей страны годы. Если бы режиссеры снимали не кичевые мелодрамы о войне, а просто честное кино о судьбах пострадавших за веру и идеалы царской России в прошедшем столетии.
Тогда, наверное, невозможна была бы та легкость, с которой Сталин вошел в число самых «продаваемых» образов современной массовой культуры. А пятого марта нам не показывали бы по всем каналам ТВ «нравственно нейтральное» документальное кино, открывающее новые и новые «сенсационные» подробности кончины диктатора.
По стилю, чтобы вам было понятней, это своеобразное продолжение булгаковской «Белой гвардии» (и в том числе потому, что среди ее основных героев белые офицеры, их подруги, молодые ребята, тоже близкие к офицерам по идеям), но с менее экспрессивным стилем, большая и подробная книга, которая этим ближе даже к «Войне и миру» Толстого.
Я помню, прочел эту книгу в 1992 г. (когда она впервые появилась в печати) в «Роман-газете», и не жалею до сих пор. В романе есть определенная перекличка с предыдущим моим постом... судьба его молодых героев показывает, как росла молодая поросль, православная, духовно не подчинившаяся большевикам и верившая во временность их власти (в чем они оказались правы).
Прочтите, это более полезная, более жизненная книга, нежели очередной плод пера Дуги Бримсона.
В интернете я ее нашел тут, заходим, скачиваем: http://www.belousenko.com/wr_Golovkina.h
Взято с сайта журнала «Православие и мир»: http://www.pravmir.ru/article_1752.html
На окраине района Бутово на юге Москвы находится бывший полигон НКВД, где с середины 30-х и до начала 50-х гг. были расстреляны и похоронены десятки тысяч людей. Из них несколько сотен были в последнее время причислены к лику святых как мученики. В середине 90-х годов территория полигона была передана Русской Православной Церкви. На ней был построен деревянный храм в честь свв. Новомучеников и Исповедников Российских. Теперь на полигоне постоянно совершаются службы пострадавшим здесь святым и панихиды по всем погибшим на этой земле. Члены редакции журнала "Мы в России и Зарубежье" Вадим Сергиенко, Ирина Зубова и Николай Бобринский встретились с настоятелем храма Новомучеников Российских в Бутове протоиереем Кириллом Каледой, чтобы поговорить об истории этого места, его значении для нашей современной жизни и смысле подвига тех, кто пострадал здесь.
 |
| Храм Новомучеников и исповедников Российских в Бутово. |
Отец Кирилл Каледа: Из известных сейчас мест, где священнослужители и миряне пострадали за православную веру, как это ни может показаться странным, в Бутове больше всего таких пострадавших. Сейчас в Бутовский синодик, т.е. в список тех людей, которые погибли здесь за исповедание православной веры, включено 940 имен. Даже на Соловках это число меньше. Кроме того, из этого числа к настоящему времени причислено к лику святых, если не ошибаюсь, 304 человека. На канонической территории Русской Православной Церкви нет больше места, где бы в едином месте почивали бы мощи такого количества святых.
Сергиенко: Но ведь здесь, на Бутовском полигоне, были погребены останки не только священнослужителей, но многих и многих самых разных людей, в том числе связанных с режимом, коммунистов, чекистов. Кто вообще здесь погиб?
 |
| Протоиерей Кирилл Каледа |
Самый старый - Владыка Серафим (священномученик Серафим (Чичагов), митрополит Ленинградский - прим. ред.), ему было 82 года, он самый старший по возрасту и самый старший по сану. Есть около тысячи тех, кто пострадал за веру - в основном это священнослужители и монашествующие, но сейчас выявлено около 200 мирян, которые были за это арестованы. Несомненно, это число больше, но обнаружить их достаточно сложно, потому что не всегда грань здесь четко проходит. Большая часть пострадавших - это русские, славяне: русские, украинцы, белорусы. И в основном это жители Москвы и Московской области. Но наряду с ними есть люди, можно сказать, со всего света: много немцев, поляков, литовцев, латышей, есть китайцы, несколько индусов, уроженцы Америки и т.д. Один даже бур из Южной Африки. Бедолага приехал сюда строить коммунизм и вот здесь жизнь свою кончил.
И действительно, в Бутове в общих рвах лежат и святые, праведники, и страшные преступники. Есть свидетельства о том, что тех офицеров, которые принимали участие в казнях, тоже здесь расстреливали, скидывали и клали в те же самые рвы. И это большой урок нам: у Господа, перед лицом смерти они все оказались едины. Этот момент, с моей точки зрения, богословски еще не осознан, не осмыслен.
Бобринский: Но ведь и на Голгофе были разбойники.
о. Кирилл: И в этом смысле тоже есть параллель. Есть еще одно сходство. Ведь апостол Павел в послании к Евреям (Евр. 13.12) говорит о том, что так как тела жертвенных животных сжигались вне стана, то и Христос пострадал вне врат града: Он был выведен за пределы Иерусалима. Бутово тоже вне врат, границ города, но около города.
Сергиенко: Еще интересное сравнение: мученики первых веков христианства своим подвигом веры победили, можно сказать, Римскую империю, преобразовали, возродили ее. Мученичество на Руси сейчас, в XX веке, было масштабным, очень сильным, но в то же время оно ни к каким заметным результатам не привело. В 1943-м году прекратился подвиг свидетельства кровью, но Церковь фактически была порабощена, над ней был установлен жесткий контроль, и о мучениках не вспоминали вплоть до того, как режим сам не рухнул. И только сейчас начинает все это возрождаться, люди начинают понимать смысл мученичества, и то далеко не все, и очень мало тех, кто до конца это осознает. В чем же тогда подвиг новомучеников? Ведь они не смогли ни разрушить государство, ни возродить народ.
о. Кирилл: Я не совсем согласен с Вами. В их подвиге, и в том, что режим рухнул, и в том, что происходит теперь, есть настоящее чудо. Притом, что большая часть населения сейчас нецерковна, по всей стране воздвигнуто небывалое количество храмов, монастырей. Такого храмового строительства Россия никогда не видела. Да, я понимаю, Вы можете возразить, что очень часто, к сожаленью, это только внешние стены. Но тем не менее, для того чтобы поставить эти стены, нужны достаточно большие ресурсы, не материальные, а духовные. Это настоящее чудо Божие, и я глубоко убежден, что это происходит и благодаря подвигу мученичества тех людей. Ведь они сами говорили, что будет время, когда советская власть кончится и храмы будут снова воздвигнуты на Руси. Это говорили очень многие.
Я, когда в первый раз увидел дела пострадавших, был удивлен очень близкими ответами, общему настроению, четким формулировкам: "Советская власть, как и любая власть - явление временное". И об этом говорили не только люди образованные, но и самые простые бабушки. Совершенно спокойно неграмотные старухи в лицо своим мучителям говорили, что все это послано за грехи народа, но придет время, когда все изменится. Но возникает другой вопрос: достойны ли мы их подвига? И сможем ли мы использовать это, их подвиг, во благо нам, во благо нашим детям, во благо нашего отечества? Достойны ли мы этого?
Сергиенко: А что нужно, чтобы быть достойным? Как мы должны себя проявить?
о. Кирилл: Во-первых, должна быть вера. Необходимо возрождение церковности. Настоящей церковности, а не псевдоцерковности, когда мы по каким-то дням или каким-то событиям посещаем церковь. Теперь уж, слава Богу, нас за это не исключат из института, из школы не выгонят, и даже если какая-нибудь учительница или начальник будет что-то говорить, мы можем это простить, понимая, что очень больших последствий не будет. Нужна действительно вера, нужна любовь, нужно единение между людьми, которого, к сожаленью, нет.
Я общался с одним таким священником-исповедником отцом Василием Евдокимовым. Он родился в российской провинции, в городе Козлове Тамбовской губернии, в 1902 году и говорил: "Кирюша, ты даже не можешь представить себе, какой счастливой была жизнь в России до 1917 года". Понятно, что у него детское восприятие было, мы всегда детство воспринимаем очень радужно, если каких-то сильных потрясений нет. Но, тем не менее, я у него спросил: "А почему, что такого было особенного?" В России всякие сложности были, экономика и тому подобное. И он дал характеристику тому, что было хорошего, и чего сейчас нет. Люди доверяли друг другу. А сейчас этого нет. Этого, к великому сожалению, нет даже внутри церковной жизни, этот порок, разделение мира сего. Мы разобщены.
Когда она пришла, храмы и монастыри Русского Севера стали местом заключения и казни.
Одно из таких с красноречивым названием – Голгофо-Распятский скит на соловецком острове Анзер.
Голгофо-Распятский скит основал преподобный Иов в начале XVIII века. Известно, что около горы Голгофы издавна селились отшельники. Здесь построил келью постриженник Свято-Троицкого скита иеродиакон Паисий.
Преподобный Иов, в то время строитель (скитоначальник) Свято-Троицкого скита, нередко находился у пустынника и во время одного из посещений был удостоен особого откровения: «в тонком сне вдруг увидел в келье своей необыкновенный свет и в сиянии небесной славы Пресвятую Богородицу и с Нею преподобного Елеазара Анзерского. В благоговейном страхе, встав с места, он поклонился видению до земли. При этом услышал голос Царицы Небесной: «эта гора отныне называется второй Голгофою; на ней будет устроена великая каменная церковь распятия Сына Моего и Господа и учредится скит…. Я Сама буду посещать гору и пребуду с вами во веки». Соловецкий патерик свидетельствует, что чудесное видение было 18 июня 1712 года.
В иерархии святости иночество на Анзере считалось выше простого монашества на Соловках, ибо послушание здесь было более суровым. Масло, молоко и рыбу иноки не употребляли даже в праздники.
Побывавшие там уже в наши дни люди описывают эти места так: http://vos.1september.ru/articlef.php?ID=2
«Не сразу, но нашли дорогу: осторожно прошли по топкому болоту, вышли к лесистому холму. И вскоре мы очутились на красивейшей тропе. Она медленно вела в гору, слева виднелось море. Деревья (это были сосны, ели, березы и можжевельники) поражали изысканностью форм, и казалось, мы находимся на берегу другого, южного моря и идем по ухоженному величественному парку.
Паломники наши примолкли. Вероятно, все ощутили особую значительность этого дня, этой открывшейся красоты…
Внезапно деревья расступились, и мы увидели Голгофу совсем рядом – крутая высокая гора, наверху – белый храм».
«Голгофа – крутая и высокая, подъем «в лоб» практически невозможен, но гору опоясывает дорога, которая позволяет и пожилым людям взойти к вершине. Однако не трудности подъема теснили грудь, а сознание тех великих скорбей, которые перенесли здесь заключенные. Склоны горы густо покрыты розовым жизнерадостным иван-чаем, но ведь известно – этот цветок любит расти на кладбищах, на могилах. А вокруг, куда доставал глаз, видны среди деревьев розовые поляны…»
В 20-е годы ХХ в. здесь, в захваченном скиту, была устроена медсанчасть Соловецкого лагеря особого назначения. Именно здесь умирали обреченные на смерть узники. Их тела складывали в помещениях Распятской церкви (в этой маленькой церкви помещалось тогда до 200 человек одновременно) и затем сбрасывали с горы...
Здесь в 20-е годы погибли сотни сосланных священников.
Скит в наши дни:
О поездках на Анзер можно прочитать на сайте журнала «Православие и мир»: http://www.pravmir.ru/article_613.html
Даже не верится, что это было построены в глуши костромских лесов и было жилыми домами... Особенно впечатляет, конечно, 2 этаж второго терема (у его создателя явно была богатая фантазия и познания в искусстве, которые он воплотил в дереве).
Заброшенная деревня:
Первый терем:
Второй терем:
Внутри:
Вот что читаем о нем: http://www.staratel.com/pictures/ruspain
«Известность Билибину принесли иллюстрации к русским народным сказкам, издававшимся для детей: «Царевна-лягушка» (1901), «Василиса Прекрасная» (1902), «Марья Моревна» (1903). За ними последовали иллюстрации к другим сказкам, былинам, а также к сказкам А.С. Пушкина, среди которых выделялись иллюстрации к «Вольге» (1904) и к «Сказке о золотом петушке» (1910). Русской сказочной теме художник посвятил все свое творчество»
Которое, как видим далее, было тесно связано с народной традицией: http://www.krugosvet.ru/articles/78/1007
«Отправившись по заданию этнографического отдела Русского музея в путешествие по северным губерниям (1902 – 1904), испытал большое влияние со стороны средневековой деревянной архитектуры, равно как и крестьянского художественного фольклора. Свои впечатления выразил не только в образах, но и в ряде статей («Народное творчество русского Севера», 1904; и др.)».
Картины Русского Севера у Билибина можно посмотреть тут: http://www.oldpostcards.narod.ru/bilibin.h
Позже, в эмиграции, художник исполнил эскизы фресок, иконостаса и наружных мозаик для православного храма Успения Пресвятой Богородицы на Ольшанском кладбище.
Картины Билибина (многие, наверно, помнят еще с детства книги народных сказок большого формата, иллюстрированные ими), приведены тут далеко не все.
http://otkritka-reprodukzija.blogspot.co
Иллюстрации к сказке «Об Иване-Царевиче, Жар-птице и Сером волке» (1899 г.).
Иллюстрация к сказке «Василиса Прекрасная» (1900 г.).
Иллюстрация к сказке «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка» (1901 г.).
Иллюстрация к сказке «Марья Моревна» (1901 г.).
Иллюстрация к сказке «Царевна-лягушка» (1901 г.).
http://otkritka-reprodukzija.blogspot.co
Иллюстрация к сказке «Пёрышко Финиста Ясна Сокола» (1902 г.).
Иллюстрация к былине «Вольга» (1902 – 1904 гг.).
Малоизвестны у нас его картины из серии «Богатыри».
http://otkritka-reprodukzija.blogspot.co
http://otkritka-reprodukzija.blogspot.co
«Пир у князя Владимира» (1902 г.).
«Чурило Пленкович» (1902 г.).
«Михайло Потык» (1902 г.).
«Добрыня Никитич» (1902 г.).
«Илья Муромец» (1902 г.).
«Вольга» (1903 г.).
«Садко» (1903 г.).
В большем разрешении их можно увидеть тут: http://www.oldpostcards.narod.ru/bilibin.h
Это Алексей Ремизов. Как отмечается в его биографии: «В ранние годы творчества Ремизов испытывал заметное влияние символизма, особенно А. Белого. Однако более существенным для его формирования как писателя был с юности пробудившийся интерес к духовному наследию древней Руси, к национальной мифологии, старопечатной книге и памятникам народной культуры (сборник «Лимонарь», 1907, пьеса «Бесовское действо», 1907), многочисленные другие публикации, из которых были составлены изданные в эмиграции книги пересказов, обработок, переложений сюжетов старинных русских легенд («Бесноватые», 1951, и др.).
В автобиографии «Подстриженными глазами» (1951) Ремизов, говоря об истоках и специфических чертах своего творчества, отмечает важность идеи прапамяти («сна»), которая определяет характер построения многих его произведений: «С двух лет начинаю отчетливо помнить. Я словно проснулся и был как брошен в мир... населенный чудовищами, призрачный, со спутанной явью и сновидением, красочный и звучащий нераздельно».
Этот мир лучше всего описан в книге «Посолонь» (1907 г.). Рассказ о мире, вмещающем в себя живые образы народных поверий, былин и сказок, действительно показан детски-наивными глазами («когда деревья были большими», когда вера в реальность этого мира живет), но Ремизов знал и аресты, и тюрьму, и многолетнюю ссылку на Севере...
Книгу можно прочитать тут: http://1www.fictionbook.ru/author/remizo
Одно из лучших ее новых изданий с хорошими иллюстрациями: http://www.limbakh.ru/russian/remizov.ht
Вот – настоящее, живое, то, что жило в душе русского народа! Тут и мифология, и поверья, и суеверия – но при общем погружении в мир Христианства. Здесь есть место лешим, домовым, русалкам, даже Вию – но не Перуну и Дажьбогу.
Православие впитало в себя лучшее в живой народной стихии – и освятило это собой – масленичные блины, освящение яблок на Яблочный Спас и медовых сот – на Медовый, народные праздники и песни, поминовение умерших родителей...
Приведу очень хороший отрывок:
«Синие огни, тая в тумане, горят на могилах. По молодому повитью дубов лезут Русалки, грызут кору. И, пыль поднимая по полю, плетется на истомленном коне из ночной поездки Домовой.
Унылый час.
Ангелы растворили муки в преисподних земли, солнца и месяца. И сошлись все усопшие – все родители с солнца и с месяца, и другие прибрели из-за лесов, из-за гор, из-за облаков, из-за синего моря, с островов незнакомых, с берегов небывалых на предрассветное свидание в весеннюю цветную долину.
В их тяжком молчании – речь их загадка – лишь внятен: плач без надежды, грусть без отрады, печаль без утехи.
А глаза их прощаются с светом, с милой землею, где когда-то, в этот день Зеленой недели, справив поминки, и они веселились, где когда-то, в этот день Зеленой недели и они, надеясь, вспоминали. Но старая мать, Смертушка-Смерть, тайно подкравшись незнаемой птицей, пересекла нить жизни и, уложив в домовище, опустила в могилу.
Вот и тоскуют. А прошлое – прошлые дни – безвозвратно».
Да, это – Семик (Зеленая неделя) и «родительская суббота» – нецерковное, пришло не из Нового Завета, а из дохристианской Руси (но при этом тут нет ни грана дешевого антихристианского пафоса и позерства, свойственного современным неоязычникам).
Но ведь и Русь существовала до крещения, и лишь позже руская Кровь была освящена Крещением, поэтому то, что мы – русские, забывать нельзя, и народную культуру и историю – тоже. Но – настоящую культуру и историю, живую и реальную, не современный новодел в стиле фэнтези.
Жизнь трагична.
На страницах этой книги часто звучат печальные и трагичные ноты. В чем-то, видимо, Ремизов подсознательно предчувствовал то же, о чем написал Блок, увидев картину Васнецова с птицей Гамаюн:
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых...
Все это довелось увидеть (и описать) Ремизову после большевистской революции (голод в Петрограде, ужасы «красного террора», он сам был арестован и какое-то время провел в заключении). Уже вскоре после революции в газете «Воля народа» вышла его статья «Слово о погибели Русской Земли», содержащее прямые реминисценции древнерусского плача о разорении Руси в результате татаро-монгольского нашествия в 1237 г.
В 1921 г., воспользовавшись недолгим НЭПом, Ремизову удалось уехать в Германию на лечение и он уже не вернулся на Родину, умер в 1957 г. в эмиграции. Клюев, которого в 20-е травили как «кулацкого поэта», был арестован в 1934 г. и расстрелян в 1938 г.
Интерес к культуре Русского Севера (сохранившей в себе вместе c «дораскольными» книгами знания и традиции уже исчезавшей старой Руси, целый пласт древней почти неизвестной современникам культуры) проявился в полной мере уже к началу ХХ в., и известность Николая Клюева, описывавшего этот мир, тому одно из свидетельств – наряду с картинами Васнецова, ранними стихами Блока и рисунками Билибина, в каменном зодчестве: «в начале 1900-х годов возникает увлечение древним Новгородско-Псковским зодчеством» (По Москве. Прогулки по Москве и ее художественным и просветительным учреждениям. М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1917. Репринт: М.: Изобразительное искусство, 1991. С. 114). Чуть позже, после отмены в 1905 г. гонений на старообрядчество «русское искусство переживает удивительную эпоху национального ренессанса, старообрядцы возводят свои новые храмы в стиле старых русских церквей дониконовской эпохи» (Там же. С. 39 – 40), в Москве на Рогожском кладбище воздвигают «высокий храм-колокольню, с одним высоким куполом и двумя боковыми, более низкими. Храм-колокольня построен в 1912 – 1913 годах в память распечатания алтарей Рогожского кладбища. Представляя подобие старинных столпообразных храмов, колокольня украшена по фасаду рельефными изображениями сказочных райских птиц, Сирина, Алконоста и Гамаюна. В самом храме живопись выдержана в старом русском стиле» (Там же. С. 346).
И среди изображений на фасаде стилизованных под старину церквей, и появившихся тогда народных стихах Клюева, в том числе в уже цитировавшейся «Погорельщине», присутствуют райские птицы Сирин, Гамаюн и Алконост. Последним двум посвятил свою знаменитую картину «Песни радости и печали» (1896 г.) Васнецов.
Подробно о происхождении образов этих птиц в русском искусстве рассказываетсяв в специальном исследовании Ю.Л. Воротникова (2003 г.): http://www.myth.sidheland.com/BESTIAS/00
В ее конце отмечается:
«Как уже упоминалось, райские птицы Сирин и Алконост стали персонажами известной картины В.М. Васнецова «Песни радости и печали», вдохновившей юного Александра Блока на раннее его стихотворение «Сирин и Алконост. Птицы радости и печали», датированное 23 – 25 февраля 1899 г. Сирин и у Васнецова, и у Блока становится символом радости, нездешнего счастья. Вот как описывает эту райскую птицу молодой поэт:
Густых кудрей откинув волны,
Закинув голову назад,
Бросает Сирин счастья полный,
Блаженств нездешних полный взгляд.
Алконост же, напротив, предстаёт символом неизбывной печали, средоточием власти темных сил:
Другая – вся печалью мощной
Истощена, изнурена...
Тоской вседневной и всенощной
Вся грудь высокая полна...
Напев звучит глубоким стоном,
В груди рыданье залегло,
И над её ветвистым троном
Нависло чёрное крыло.
Надо сказать, что ни радостный, счастливый Сирин, ни тем более истощённый печалью Алконост не находят соответствий в истории связанных с этими птицами преданий. Греческие сирены-полуптицы, средневековые сирены-русалки или таинственные сирины-полуутки никогда ни с чем радостным не ассоциировались. Наоборот, как мы помним, связаны с ними трагические мотивы гибели слушающих их чарующие песни или встречающих их на своём пути в пустынных местах. Алкиона-алкион-алконост имела, конечно, веский повод для глубочайшей печали, когда погиб её муж Кеик. Но боги сотворили чудо, спасли их, обратив, правда, в птиц, но не оставив своей заботой и в птичьем виде. Не случайно алконост в «Шестодневах», «Физиологах» и «Бестиариях» – символ заботы Бога даже о самом малом творении своём.
На лубках XVII–XVIII вв. птицы Сирин и Алконост изображались обе жизнерадостными, приближёнными к Богу в его райской обители и тоже вряд ли могли рассматриваться как символы радости и печали.
Дуализм и Васнецова, и Блока – это, конечно, уже явления Нового времени, приметы грозовых зарниц истории, озарявших горизонт грядущего страшного XX в. Художник и поэт на рубеже веков сотворили свой новый миф, отражавший новое понимание сути мира человеком уходящего золотого века русской культуры.
Птица Алконост как птица грусти и печали встречается и в творчестве Н.А. Клюева, которому древнерусская мифология вообще была особенно близка. Вот в каком переосмысленном, если можно так выразиться «русифицированном» виде предстает миф об Алконосте у Клюева в поэме «Погорельщина»:
Резчик Олёха – лесное чудо,
Глаза – два гуся, надгубье рудо,
Повысек птицу с лицом девичьим,
Уста закляты потайным кличем.
Заполовели и древа щеки,
И голос хлябкий, как плеск осоки,
Резчик учуял: «Я – Алконост,
Из глаз гусиных напьются слёз!»
И здесь Алконост, рождённый под резцом русского Пигмалиона Олёхи, сулит многие печали роду человеческому».
«Интересно отметить, что Гамаюн, такая же райская птица, как Алконост и Сирии, никогда не изображалась на лубке с ними вместе. Она, как вещунья, всегда одинока. Такова она и на картине В.М. Васнецова. А. Блок, потрясённый этой картиной, пишет в феврале 1899 г. небольшое стихотворение «Гамаюн, птица вещая»:
На гладях бесконечных вод,
Закатом в пурпур облачённых
Она вещает и поёт,
Не в силах крыл поднять смятённых...
Вещает иго злых татар,
Вещает казней ряд кровавых,
И трус, и голод, и пожар,
Злодеев силу, гибель правых...
Предвечным ужасом объят,
Прекрасный лик горит любовью,
Но вещей правдою звучат
Уста, запекшиеся кровью!..
В 1900 г. А. Блок попытался опубликовать это стихотворение, как и второе, посвящённое Алконосту и Сирину, в журнале «Мир Божий». Пробежав стихи, редактор журнала старый либерал В.П. Острогорский сказал: «Как вам не стыдно, молодой человек, заниматься этим, когда в университете бог знает что творится!» – и выпроводил поэта «со свирепым добродушием». Опытный редактор не понял, не разглядел, что перед ним поэт, которому самому суждено было стать вещим Гамаюном, что его устами древняя птица предвещала время неслыханных катастроф и потрясений, «и трус, и голод, и пожар», и «казней ряд кровавых», и «злодеев силу, гибель правых» – всё то, что суждено было испытать России в наступающем XX в.
Так пришедшая из глубины времён иранская хитроумная птичка обратилась на рубеже веков в устах великого поэта в грозную вещунью судьбы огромной страны».
Первый пост в дневнике открою этим: http://community.livejournal.com/arch_he
«Русский Север гипнотизирует как нечто нереальное. Почти что мир теней. Грандиозная природа – чистейшие озера и реки, леса с грибами-ягодами, огненные закаты. И абсолютная пустынность, тишина, безмолвие. Огромная пустота, откуда ушла жизнь. Кое-где что-то похожее на нее еще теплится. Но большая полноценная жизнь кончилась. Возможно, навсегда. Всюду видны материальные остатки некогда большой культуры. Кто бывал на Севере, знает, что тамошние избы сравнимы по величине с барским домами среднерусских усадеб. Не буду повторять банальности про художественные достоинства деревянного зодчества, про секреты плотницкого ремесла, тонкое чувство гармонии в объемах и декоре. Все так и есть. Почерневшее некрашенное дерево само по себе производит сильное впечатление. Весь Русский Север поражает в первую очередь ощущением чего-то настоящего, сильного, честного. Чего не может дать никакая пестрая и компромиссная городская культура.
На дороге Пудож – Каргополь в деревне Печниково пока еще стоит указатель – Кучепалда 12 км. Свернув на этот проселок (асфальта там и в помине не было), можно попасть в полностью умерший мир. Странно, что дорога еще не заросла совсем...»
«Это Сретенско-Михайловский храм в бывшем селе Красная Ляга. Церковь почтенного возраста – 1655 год. Это редкий для деревянного зодчества Поонежья тип шатрового восьмерика от основания. На Севере таких и было немного – Панилово, Белая Слуда, Астафьево, Выйский и Устюжский погосты, еще некоторые. В Астафьеве храм завалился в 1972, остальные ушли раньше. Статус бесценного шедевра Красной Ляге явно не помогает. Ветхая махина дышит на ладан. Пока еще стоит прямо, только крест покосился. Вокруг, сколько видит глаз, никого и ничего. Наверное ночью ходит дикое зверье. Полвека назад храм стоял в центре большого села. В это верится с трудом. Здесь было карстовое озеро, ушедшее под землю. Люди тоже ушли, которые остались, умерли. На фотографиях 70-х еще видны последние дома рядом с храмом. Сейчас просто ничего, ни одного сарая. Дикая природа и храм – непонятно как уцелевший осколок погибшего мира». 
Не воображаемая в миражах Аркона – вот он, реальный русский Китеж...
Старообрядческий Русский Север, красивый, работящий, образованный и богатый, судьба которого (трагичная начиная с XVII в.) пронзительно описана уже в веке ХХ-м его сыном и поэтом Николаем Клюевым (название одного из первых стихотворных сборников которого взято в заглавие дневника) в поэме «Погорельщина»: http://www.stihi-rus.ru/1/klyuev/56.htm
Не стало деда с Силивёрстом...
С зарей над сгибнувшим погостом,
Рыдая, солнышко взошло
И по-над-речью, по-над-логам
Оленем сивым, хромоногим
Заковыляло на село.
<...>
Так погибал Великий Сиг,
Заставкою из древних книг,
Где Стратилатом на коне
Душа России, вся в огне,
Летит ко граду, чьи врата
Под знаком чаши и креста!
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
sosen_perezvon- sosen_perezvon
Syndicate
